13:17 

Черное/белое

Das kinder sing schlecht
Habeo non habebor
Я шел, а КАМАЗ на веревочке ехал за мной. Кто-то плакал. Громко. Навзрыд. Я оглядывался, смотрел по сторонам, заглядывал в кусты, но нет… никого вокруг. «Черно-белый, третьего не дано» - вертелось в голове. Я этому не верил. Мой мир всегда отливал голубым и зеленым. Это как в песне - ''..оранжевая мама оранжевым ребятам оранжевые песни...'' и так далее, только вместо оранжевого голубой и зеленый. Однажды я попытался его перекрасить в черный и белый, потому что так правильно. Мои друзья не захотели краситься... Вместо них мне купили КАМАЗ. Но вернемся к предыдущим событиям. От воспоминаний кружилась голова, громкие рыдания не прекращались, сотрясая мое зелено-голубое пространство. Я решил бежать. Этот плач повсюду сводил с ума меня и плавил колеса моего КАМАЗа, я упал на колени, схватившись за голову. По руке скатилось что-то мокрое и горячее.. Больше не было смысла бежать, да и скрываться, в общем-то, некуда. ...ведь это плачу я сам...


- Сколько с меня?
- 280 рублей.
- Спасибо..
Я взял свои банки с краской и вышел из магазина ''Всё для ремонта''. Нет, я не собирался перекрашивать стены в комнате, я просто решил сделать косметический ремонт мира... Я не знал с чего начать - краски слишком мало, мира слишком много...
Банки упали с глухим стуком… Я лежал рядом. В этот раз волны были больше, чем обычно. Асфальтовый шторм.


- Четыре... три… два… один... - я глубоко вдохнул и с силой выплеснул черную краску на соседний дом. Да... черное окно… черные стены... Черный. Черный! Получилось! - судорожно билось у меня в голове наравне с участившимся пульсом, - кошка... - взмах ведра в руке, - белая... Скамейка, - снова взмах, - черная...
- Да, я смог! - я пытался подпрыгнуть, как можно выше, разбрызгивая краску, я и сам уже весь был в черно-белую крапинку. Ну и плевать. Зато не зеленый.
Вдруг, на очередном прыжке, сердце гулко ударилось о ребра и занесло.
- Ах ты урод! Что ты делаешь?!
Я даже не пытался ничего объяснить, просто бежал, что есть силы. Банки больно били по ногам, мешая на поворотах. Лишь бы не слышать их тяжелых шагов. Осталось двое. Упорные.
Наконец, я заметил подвал. Дверь была чуть приоткрыта, да, мне сегодня определенно везет. Я рванулся и уже через несколько секунд осторожно закрывал её за собой. Стук шагов достиг пика своей громкости и затем исчез вдали. Незамечен. Я сидел еще около получаса, в темноте, прижимая к себе свой билет в счастливое будущее - черный и белый. Где-то в дальнем углу пищали мыши, но, к счастью, боялись меня сильнее, чем я их.
Прислушался, выглянул - никого. Бесшумно вылез. Мне показалось хорошей идеей пробежать еще два квартала по направлению к дому Мишки, человека, с которым я изо всех сил старался быть правильным, таким, как надо быть. Сегодня... сегодня! Я еще успею выкрасить улицы... Сначала друзья... Они же помогут мне со всем остальным. Вот так я думал, иногда прерываясь из-за боли в ушибленных ногах.
- Мишка! Ми-ишка! - под балконом я даже прыгал от нетерпения. Тогда я еще не мог ждать... Я открыл одну из банок, - смотри, Мишка! - окно моего друга приобрело ровный черный оттенок.
Он выбежал мне навстречу, грозя кулаком.
- Смотри, смотри, у меня получилось! У тебя есть время? Ты поможешь мне? Сейчас, еще чуть-чуть! - белый. Мишка теперь белый.
Мой друг протер глаза, резко развернулся и скрылся в подъезде. Хлопнула дверь. Еще долго у меня в ушах звенело, брошенное на прощание, «псих».
Не он, так другие. Я со злостью отбросил пустую банку, остатки белого окрасили траву.
Я обошел еще троих. Это помогло мне понять, за что я так дорожил Мишкой - он единственный из всех не попытался меня побить.
Я только-только убежал от Дениса - последнего в моем скромном списке друзей, и теперь сидел на дереве, прижимаясь лицом к теплому стволу. Хотелось плакать. Сильно. Моя затея оказалась не такой уж простой, как казалось поначалу, но надежда ведь всегда умирает последней...
Огляделся... Ярко-зеленое солнце пробивало последними лучами горизонт. С балкона медленно осыпалась черная краска...


Шаг. Второй. Третий. - Можете открыть глаза, присаживайтесь. Что вы видите на картинке? - Море. - Что вы видите на картинке? - следующая. - Море. - Что вы видите на картинке? - еще одна. - Море. - Что, на всех море? Не может быть. - Нет, вон та… в середине.. кажется, небо. Облачно. - Расскажите о Вашей семье. Еще полчаса пустой болтовни, и я дома. Я взял КАМАЗ за веревочку и вышел во двор. Неподалеку, сколько я себя помню, стояла пожарная лестница, больше похожая на лестницы в подъездах, только сделанную из железа. Нам нравился легкий налет ржавчины и тень в любое время суток. Туда я и пошел, чтобы рассказать единственному уже другу о первом походе к психиатру. Сам я не хотел в поликлинику. Родители настояли. Я посадил КАМАЗ на ступеньку рядом с собой. Я рассказывал. Я смеялся. Он слушал… Он всегда меня слушает, и, хотя не отвечает, я понимаю, он чувствует то же, что и я, он тоже смеется, просто слишком тихо. Может, на уровне ультразвука.
Вдруг меня посетила одна простая, но очень неприятная мысль. Что-то не так. Что-то. Не. Так. Я настороженно огляделся. Мне всегда казалось, что лестница была короче, да и такой яркой, сине-зеленной, она никогда не была. Может, покрасили? Мой четырехколесный друг не был против подняться до конца и осмотреться, мы оба знали, что так будет спокойнее. Более того, нам нужно туда. Я поднялся уже более чем на пятьдесят ступеней, а конца так и не было видно, только облака стали чуть ближе, а мои очертания чуть менее отчетливыми. Я обернулся. Внизу кто-то маленький и угловатый в коричневой (в коричневой!) курточке поднимался вслед за мной, его бледное лицо было мне знакомо. Он неуклюже вскарабкался на перила лестницы и, раскинув руки, шагнул на следующую ступень. Когда его голова на свернутой шее под неестественным углом повернулась в мою сторону, я долго не мог отвести глаз. Алая кровь оттеняла темно-серый асфальт и глаза. Такие знакомые глаза. Я впервые видел этот мир столь многоцветным, только моя лестница осталась привычной - сине-зеленой. Наконец, мне стало понятно, откуда я знаю этого человека. Я не раз видел его голубое отражение в зеркале, в стеклах витрин, в зеленоватом пруду. Там внизу лежал я. В луже крови - я. С вывернутой шеей - я. Я. Я тряхнул головой и крепче прижал к себе КАМАЗ. Нужно идти дальше, наверх. До конца. Маленький человек с веревочкой от игрушечной машины в руке остался где-то внизу. А мы поднимаемся. Шаг. Второй. Третий.

24 марта – 13 августа 2009

@музыка: Rammshtein - Sonne

@темы: я подкрался и ебу

URL
Комментарии
2010-02-17 в 17:02 

Посвяти своим огорчениям полчаса ежедневно и используй эти полчаса, чтобы вздремнуть.
здорово, занятно...
Только песня не та...Зачем же оранжевую песню в зелёно-голубой рассказ?
Мой мир всегда отливал голубым и зеленым. Это как в песне - ''..
есть совсем другая песня:
"Всё стало вокруг голубым и зелёным;
В ручьях забурлила, запела вода.
Вся жизнь потекла по весенним законам..."

2010-02-17 в 17:08 

Das kinder sing schlecht
Habeo non habebor
Спасибо, просто я не помню ни одной песне о цвете, кроме этой)

URL
2010-02-17 в 17:12 

Посвяти своим огорчениям полчаса ежедневно и используй эти полчаса, чтобы вздремнуть.
поищите, вдруг послушаете, понравится.
я пыталась найти, но кругом на сайтах с музыкой сплошное порно, постеснялась на такое ссылки давать

2010-02-17 в 17:15 

Das kinder sing schlecht
Habeo non habebor
Давайте с порном, чего уж там))

URL
2010-02-17 в 17:24 

Посвяти своим огорчениям полчаса ежедневно и используй эти полчаса, чтобы вздремнуть.
ну вот ещё, теперь сами гуглите, раз интересно стало))
я и сама не знаю названия - просто в поисковик забила строчки, что помнила

2010-02-17 в 17:53 

Das kinder sing schlecht
Habeo non habebor
Поспрашиваю тогда, спасибо))

URL
   

Интермуди

главная